Малуиньеры: загородные дома судовладельцев Сен-Мало, ставшие архитектурным феноменом Бретани

В начале XVIII века Сен-Мало задыхался. Древний пиратский город, стиснутый крепостными стенами, занимал площадку около восьмисот на пятьсот метров. Внутри жили пятнадцать тысяч человек. Не было ни канализации, ни вывоза мусора, ни канав вдоль улиц; кривые переулки не пропускали ветер, и нечистоты оставались гнить между домами. Парадные особняки судовладельцев стояли в зловонной грязи. Именно поэтому те, у кого были средства, начали строить загородные резиденции. Отныне богачи селились в сельской местности и приезжали в город только для ведения дел.

Главное правило: от новой усадьбы до Сен-Мало должно быть не больше двух часов езды верхом. Поэтому, за редким исключением, почти все малуиньеры находятся на правом берегу Ранса, в местности Кло-Пуле, между Сен-Мало, Канкалем и Шатёнёф-д'Иль-и-Вилен. Сегодня общий реестр культурного наследия насчитывает сто двенадцать таких построек. Но бегство из города объяснялось не только гигиеной. Людовик XIV регулярно требовал от арматоров так называемые займы в королевскую казну. Проценты по ним не выплачивались. Вместо этого судовладельцы получали дворянские титулы, но при условии, что за ними числится поместье, к которому можно прибавить частицу «де». Так новые деньги и честолюбие превратились в строительный бум.

Архитектура малуиньеров удивительно единообразна. Богатые семьи не стремились к безвкусной роскоши: они заказывали проекты у просвещённых зодчих, знакомых с новейшими парижскими веяниями. Самым востребованным считался Жан-Симеон Гаранжо, инженер из команды Вобана. Поэтому малуиньера напоминает скрещение казармы и замка: прямоугольный одноэтажный корпус, высокие мансардные окна, вальмовая крыша, два массивных дымохода с навершиями, строго симметричные фасады. Дешёвую каменную кладку закрывала белая штукатурка, а декоративные элементы — карнизы, наличники, угловые камни — вырезали из благородного гранита с островов Шозе.

Парадная часть усадьбы, выходящая на аллею, часто нарочито сурова. Через решётку ворот видна длинная дорога, ведущая к жилому корпусу, окружённому хозяйственными постройками. Самое же изысканное скрыто с противоположной стороны: регулярный французский сад, разбитый на нескольких уровнях, завершается водным зеркалом. Единственная вольность, которую могли позволить себе владельцы, — небольшая часовня с отдельным входом. Нередко рядом возводилась голубятня, подчёркивавшая сеньориальный статус. Внутри царил дух загородного дома: первый этаж занимали анфилады гостиных без коридоров, сбоку шла деревянная лестница, а наверху галерея вела в спальни. Дощатые полы с узором и гвоздевым креплением напоминали корабельные палубы — недаром здесь жили люди, чьим ремеслом было море.

Этот нарочито простой деревенский антураж резко контрастировал с внутренней роскошью. В отделке использовались экзотические породы дерева, итальянский мрамор для каминов, китайский фарфор, лаковые панно и делфтские изразцы — памятники торговых связей с Фландрией, Ост-Индией, Африкой и Антильскими островами. Некоторые усадьбы, например Ла-Баронни, принадлежали арматорам, разбогатевшим в том числе на треугольной торговле рабами. Сначала семья Эон возвела её в конце XVII века, затем владельцем стал Пьер-Жак Месле де Гранкло, один из самых богатых негоциантов своего времени. Малуиньеры, таким образом, хранят не только архитектурную, но и непростую историческую память.

Исход богатых из Сен-Мало — яркий пример того, как санитарный кризис меняет городскую ткань. Дворянские поместья, построенные за воротами, стали ранней формой субурбанизации, а сам побег от нечистот повторится в других городах столетия спустя. Сегодня элиты тоже нередко покидают центры больших городов, но малуиньеры напоминают: если город перестаёт быть пригодным для жизни, капитал всегда найдёт дорогу к свежему воздуху. Показательно и то, что дом в этом случае служил не только жильём: купив поместье, судовладелец покупал идентичность, а вместе с ней — право называться дворянином.