Мэтт Смит: актёр, которого мало в историческом кино — и это проблема

Список исторических ролей Мэтта Смита удивляет не тем, что в нём есть, а тем, чего в нём нет. Если отбросить откровенную фантастику и современные драмы, окажется, что актёр, способный сыграть и эксцентричного принца Филиппа, и гротескного мистера Коллинза, и трагического фотографа Роберта Мэпплторпа, за двадцать лет карьеры отметился лишь в семи-восьми проектах, действие которых происходит до 1969 года. Это абсурдно мало для человека, чья главная актёрская фишка — не фотогеничная улыбка, а способность передавать внутреннее напряжение и странность эпохи.

Смит — идеальный кандидат для исторического кино именно потому, что он не вписывается в современные стандарты красоты. Его вытянутое лицо, нестандартные черты и чуть отстранённый взгляд создают эффект «человека не отсюда». Эта инопланетность (отсылка к роли Доктора, которая и сделала его звездой) парадоксальным образом помогает ему играть исторических персонажей, которые тоже чувствуют себя чужаками в своём времени. Вспомните его принца Филиппа в The Crown: Смит изобразил не столько монарха, сколько вечно недовольного аутсайдера, запертого в золотой клетке. Или его мистера Коллинза в «Гордости и предубеждении и зомби» — актёр сделал из этого персонажа не просто жалкого подхалима, а хищного, почти пугающего типа, что идеально вписало в абсурдную эстетику фильма.

Однако индустрия, кажется, не знает, что делать с этой непохожестью. Голливуд любит навешивать ярлыки: если ты «странный» — отправляйся в фэнтези, если «красивый» — в исторические мелодрамы. Смит разрывает эту схему, и продюсеры предпочитают не рисковать. Вместо того, чтобы дать ему роль какого-нибудь эксцентричного викторианского изобретателя или декадентского поэта начала XX века, его ставят в «Доктора Кто» или «Морбиуса». Даже его лучшая историческая работа — в «Короне» — была скорее современным взглядом на прошлое, а не классической костюмной драмой.

Любопытная деталь: когда Смит всё же получает историческую роль, он часто выбирает персонажей с тёмной или двусмысленной стороной. Роберт Мэпплторп — провокатор, Джека в «Прошлой ночью в Сохо» — загадочный манипулятор, Берти Бушнелл — парень из народа, которому пришлось пробиваться через сословные барьеры. Это наводит на мысль, что и сам актёр, и стоящие за ним агенты понимают его амплуа: играть «неудобных» героев в истории. Но пока режиссёры исторического кино упорно ищут для ролей аристократов-любовников брутальных красавцев, Смит остаётся не у дел.

Парадокс в том, что его «странность» — это именно то, чего так не хватает современным историческим фильмам. Они стали слишком «прилизанными», слишком правильными. Актёры в них похожи на людей из нашего времени, переодетых в костюмы. Смит же, с его плавающей походкой и неестественной мимикой, заставляет зрителя поверить, что перед ним — человек из другой эпохи, со своими тараканами, манерами и психологией. Если бы ему дали роль Ричарда III, Вильгельма Оранского или хотя бы Сальвадора Дали, это могло бы стать событием.

Пока же нам остаётся довольствоваться малым. И утешать себя тем, что в тех редких случаях, когда Мэтт Смит появляется в историческом кино, он обычно крадёт шоу у более «правильных» коллег. Возможно, это и есть его главная историческая роль — роль вечного аутсайдера, который талантливее и интереснее всех, но которому почему-то не дают играть.